Центральная городская библиотека им. В.Маяковского, г. Саров

Афиша

2021 год - юбилейный для библиотеки им. Маяковского. 21 июня ей исполняется 75 лет. Что значит для вас библиотека?

Посмотреть результаты

Загрузка ... Загрузка ...

Июнь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Май   Июл »
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

bespridannitsaПоход на «Бесприданницу» Островского, а самое главное — где?
Правильно, в Мастерской Петра Наумовича Фоменко.

Играют одним составом — Агуреева и Цыганов, оттого и тянуло туда столь сильно, оттого и билет в первый ряд.

 «А.Н. Островский, по первому поверхностному ощущению скучный, этнографически отяжелённый и старомодный драматург, запечатлел в своих дивных сценических писаниях нашу мятущуюся душу, наши проклятые комплексы, трудности духовного становления и нашего земного устроительства. Он сочинил не отдельные произведения — он сочинил театр. Этот театр не является таким близким для нас, каким стал театр Чехова, но, тем не менее, это величественный и многотрудный обзор нашей жизни, своеобразная предыстория современности…
Спектакли А.Н. Островского насытили отечественную театральную культуру токами небывалой силы и жизнестойкости…» (Марк Анатольевич Захаров)

Все мы знаем советскую экранизацию Эльдара Рязанова с Михалковым, Фрейндлих, Мягковым и Гузеевой. На заре туманной юности фильм мне не нравился до безобразия, но, как говорится, много ли я тогда понимала.
Сразу стоит пояснить, что Рязановская Лариса Огудалова — нежная, трепетная девушка, ее жалко до слёз при каждом просмотре. И когда Карандышев со словами: «Так не доставайся же ты никому» стреляет, а потом издает звериный вой, вдруг поняв, что сотворил, жалко всех. 
Жаль недалёкого и амбициозного Карандышева, который и не любил ту самую бесприданницу, жаль Ларису, которая как раз любила, но не его.      Грустно и гнусно, что деньги решали и продолжают решать многие отношения.
Пётр Наумович поворачивает пьесу на другой лад.
«Ведь в Ларисе Дмитриевне земного, этого житейского, нет. Ну, понимаете, тривиального, что нужно для бедной семейной жизни.»
Лариса в исполнении Агуреевой — живая, громкая, хохочущая, мечущаяся.
В ней слишком много страсти, нутро кипит, но при этом зритель видит ее огромные глаза с мольбой, внутреннюю борьбу.

Половину первого акта я пыталась вникнуть в режиссерский замысел.
Лариса и притягивала меня, и раздражала этой громкостью.
Очевидно, что акцентировалось происхождение героини. Да, «большой город Бряхимов на Волге», но насколько большой, если население Нижнего Новгорода в XIX веке было 15-16 тысяч? Волжские бурлаки, рынки, сельское хозяйство, никак не Москва и не Санкт-Петербург. Отсюда и хриплый, «простой» голос, и провинциальные замашки, которые маменька пытается вытравить, навязывая последнюю дочь (из трёх, все неудачно выданные замуж) богатым женихам. А женихов-то маловато, да еще и молодых, да и при состоянии — вообще раз, два и обчёлся.

«Если дома жить нельзя, если во время страшной, смертельной тоски заставляют любезничать, улыбаться, навязывают женихов, на которых без отвращения нельзя смотреть, если в доме скандалы, если надо бежать и из дому и даже из городу?»

Лариса отнюдь не глупа, ясно понимает своё положение — кто она без поддержки? Однако подстраиваться под такую жизнь не может, эмоции застилают ей глаза, потому что невозможно уже вариться в этом котле лжи, лести и лицемерия — кривляться и притворяться надоело, а как найти выход?…
«Лариса. Ах, мама, мало, что ли, я страдала? Нет, довольно унижаться. 
Огудалова. Экое страшное слово сказала: «унижаться»! Испугать, что ли, меня вздумала? Мы люди бедные, нам унижаться-то всю жизнь. Так уж лучше унижаться смолоду, чтоб потом пожить по-человечески. 
Лариса. Нет, не могу; тяжело, невыносимо тяжело. 
Огудалова. А легко-то ничего не добудешь, всю жизнь и останешься ничем. 
Лариса. Опять притворяться, опять лгать! 

Огудалова. И притворяйся, и лги! Счастье не пойдет за тобой, если сама от него бегаешь.»


Единственное сильное чувство случилось к неподходящему по всем меркам Сергею Сергеевичу Паратову, который сам охотится за богатой невестой, ибо обнищал, и Лариса, увы, ему не пара.

«Мне не для любопытства, Лариса Дмитриевна; меня интересуют чисто теоретические соображения. Мне хочется знать, скоро ли женщина забывает страстно любимого человека: на другой день после разлуки с ним, через неделю или через месяц… имел ли право Гамлет сказать матери, что она «башмаков еще не износила» и так далее.»
Паратов — человек, крепко промотавшийся, но в то же время Барин, уважаемый в городе,  завидя которого, цыгане кричат и бегут встречать с песнями. Так или иначе он твёрдо будет стоять на ногах — «я, ведь, еду, еду, не свищу, а наеду — не спущу».

Михалков сыграл его в фильме хрестоматийно. Перебить сей актёрский эффект трудновыполнимо.

И здесь снова режиссёрская находка — интеллигентнейший Илья Любимов.
Нежный, красивый, очень тонкий, ни капли не барин, не бывалый мужчина, прожигающий глазами молоденькую девушку. 

Странно, но в этой версии искренне веришь, что утончённый Паратов влюблён в Ларису. Вот в такую громкую, «взбрыкивающую», подчас нетерпимую. Именно влюблён, а не хочет просто соблазнить из-за красоты и юности.

Кроме линии Лариса — Паратов, есть не менее важные Лариса — Вася, Лариса — Мокий Парменыч Кнуров, Лариса — Карандышев.
Особенно интересен Карандышев в исполнении Евгения Цыганова.
С Цыгановым сложно, потому что в последнее время фильмы с его участием — один образ, одно амплуа («Оттепель», «8», «Райские кущи». А именно — цинично-равнодушный мужчина лет к 40, редко удивляющийся чему-либо, как будто абстрагировавшийся от внешнего мира. В спектакле происходит волшебство.
Цыганов — самый харизматичный актер (из сильнейших Фоменковских артистов!), лёгкий, стильный, танцующий.

Его игра искрится, как шампанское.

Карандышев суетится, не видя, как тщетны и смешны его усилия.
Весь город знает, кто избранник Ларисы, и смеется над ней, однако лишь перед Паратовым девушка старается сохранить лицо:

«Паратов: позвольте узнать: ваш будущий супруг, конечно, обладает многими достоинствами? 

Лариса. Нет, одним только. 

Паратов. Немного. 

Лариса. Зато дорогим. 

Паратов. А именно? 

Лариса. Он любит меня.»

 Опять же, пьеса Островского так построена, что неважно — старая инсценировка, экранизация 30-х годов, постановка Рязанова или современный спектакль, ЛАРИСУ ЖАЛЕЕШЬ ВСЕГДА. От нее всем что-то нужно : матери, чтоб жениха богатого нашла, женихам — покрасоваться друг перед другом, показать, кто в доме хозяин. В свой же черед, все от нее отступаются, даже Вася, друг детства, и тот предаёт.
«Лариса: Вася, мы с тобой с детства знакомы, почти родные; что мне делать — научи! 

Вожеватов. Лариса Дмитриевна, уважаю я вас и рад бы… я ничего не могу. Верьте моему слову! 

Лариса. Да я ничего и не требую от тебя; я прошу только пожалеть меня. Ну, хоть поплачь со мной вместе! 

Вожеватов. Не могу, ничего не могу. 

Лариса. И у тебя тоже цепи? 

Вожеватов. Кандалы, Лариса Дмитриевна. 

Лариса. Какие? 

Вожеватов. Честное купеческое слово. (Отходит в кофейную.)»
Убийство Ларисы. 

Имя «Лариса» от латинского «чайка».

Сложно обойтись без параллели — Лариса в исполнении Гузеевой — чайка, скользящая по глади стекла каюты, как по воде. Трепетная девушка, посылающая прощальный взгляд все еще любимому ею Паратову.
Лариса Агуреевой — чайка сильная и гордая, наконец-то обретает свободу от тех, кто сковывал и оплетал своей паутиной.

«Это я сама… Никто не виноват, никто… Это я сама. 

За сценой цыгане запевают песню. 

Паратов. Велите замолчать! Велите замолчать! 

Лариса (постепенно слабеющим голосом). Нет, нет, зачем… Пусть веселятся, кому весело… Я не хочу мешать никому! Живите, живите все! Вам надо жить, а мне надо… умереть… Я ни на кого не жалуюсь, ни на кого не обижаюсь… вы все хорошие люди… я вас всех… всех люблю. (Посылает поцелуй.)»

На миру, как говорят, и смерть красна. Тоненькая, как веточка, и большеглазая Агуреева падает, а зритель и сочувствует так рано оборвавшейся жизни, и восхищается благородством и мудростью ее.

Артисты сделали не просто запоминающийся спектакль, коих, кстати, немало.
Они сотворили СОБЫТИЕ или ЯВЛЕНИЕ.

Пьесу надо читать, а любимых актеров смотреть в театре.